?

Log in

//

Ты был моей персональной Алисой, я - твоим названным Кэрроллом. Мои дороги пахли кирпичем цвета жженого, как карамель, полуденного солнца, и совсем немного - паравозным маслом, твои - кожей с кончиков пальцев, стертых то ли о нейлоновые струны, то ли о случайно разбитый стакан с недопитым чем-то, позавчерашним, на кухне - перекрестке всех некрещенных. Помнишь, как сложно было тебя разбудить и как легко меня уговорить не переставить пить - все эти хитрые одноэтажные трюки провести день так, чтобы не смочь никогда от него отказаться. Что бы ни произошло, мы чувствовали свой иммунитет, бронь из слов и снов - наших кованых основ - надежно обещавшую нам защиту от привкуса завтра. Что бы ни произошло, мы знали, что клубки всех дорог развернутся у наших ног, стоит только отдаться единственно верному течению здесь и сейчас и просто следить за знаками. Кэрролл втайне думал, что Алиса наконец-то поймет, что и у сказки есть тот порог, после которого до одури хочется пройтись кончиками пальцев хотя бы по самому краешку, но настоящести.

Но (ненавижу это слово) поезда на то и поезда, что перечерчивают по-своему географию абзацев и строк расстояния. Что-то взболталось, что-то пошло ко дну - и вот все больше молчания, все больше сюжетов не тех зажженных окон. Ты засыпаешь не на моих коленях, я улыбаюсь не твоим письмам - и нельзя сказать, что мы несчастны, просто мы другие, взрослые, как беременная Лолита, мудрые, как замужняя Венди. Наш общий Питер Пэн - яблочный звон твоих песен и моих, невысказанных - свесит ноги по ту сторону подоконника: мы тоскуем по памяти, по тому, что когда-то, так легко, могли, или по тому, чего никогда не умели?

Так спокойно знать, что то, что будет - уже не про нас, и знать, что можно дать себе последнюю попытку.
2011

Моё море//

В синих ботинках много щекотного моря, песочными пальцами оно пытается добраться до секретов, сродни семейным: дырочки на пятках, левый шнурок длиннее, - как первому любовнику, разрешаю ему все, целует, смеется в узелок, дает забыться. Море в носках - ветер в голове. Продувает душу - как продает на одесском рынке последние тапочки, встряхивает, вот-вот взнесет куда-то двенадцатым апреля, над наглотавшимися песка пляжными домиками, над равнодушными своей удаче выгульщиками таких же равнодушных псов, над скользкими сёрферами-ихтиандрами, над девочкой с разноцветными глазами, над грудой разбушевавшихся кудрей. Кто-то сказал мне однажды, что мои волосы - суть мой внутренний мир, танцующий хаос, скачущие лабиринты Эшера - при встрече с северным, необъезженным, не приученным к пляжным лёжкам, морем они совершают обряд расструнения сердца: такое море не ласкает, а безжалостно кусает на неровные рифмы, такое море - само рифма. Рифма отважных полосатых ракушек, рифма бегущих вприпрыжку буковок охристой пены, рифма ветра, стеклодувом вселяющая внутрь твоей головы невыразимые звуки грохочущего момента.

Вторник, 17 апреля 2012
Нидерланды
Июль начался душным поездом, в пыльные внутренности которого, несмотря на легкомысленность и беспробудное пьянство, уверенно врывался такой июльский закат - радужные слои, как экзотическое мороженое, укладывались на безлесом горизонте. Такие простые, в одну струну, горизонты могут быть только на Украине, где-то между Николаевом и Одессой, когда в распахнутый, хотя и еще чуточку сонный, сквозняк, ветер и обманчивое чувство близкого моря.

Конечно, Одесса давно потеряла для меня то самое волшебство первого, сто тысяч лет назад, визита в феврале. Все машины кажутся недостаточно заброшенными, а во двориках все чаще на пилигримов бросаются разъяренные собаки. Город, особенно летом, кажется скорее измотанной, но все еще нелепо гордой, проституткой, в джинсовой миниюбке и просьбой закурить, маячащей в глазах с размазанной тушью. Тут нынче много цыган, навязчивых распространителей реклам и буддистких книг: все от тебя что-то хотят, что-то выспрашивают, фрагменты разговоров с переливами акцентов врываются в мозг непрошенным саунтрэком к городу О.

Одесса - это хаос, который существует в виде приемлемых координат существования исключительно для тех, кто тут родился. Абсурдность барахолки, где гроздьями продают и перепродают ржавые краны и советские юбилейные рубли. Бомж предлагает себя в качестве фотомодели за 5 гривен, по дороге с пляжа молодежь винными голосами, улегшись прямо на горячечном асфальте, скандирует название своего города: "Вин-ни-ца!". Летние курортники даже не пытаются заглянуть за второй ряд холодного пива и фалафеля, а те, кому не все равно, рано или поздно опускают руки ввиду невозможности склеить все эти фрагменты в одну законченную картину. Что могло бы объединять Рубинштейна и Делиева, Флёр и одесскую оперу, Бендера и романтических создателей языка эсперанто? Как и те, и другие, и третьи могли черпать вдохновение в этой свалке ржавых замочков с выгоревшими именами, развешенных по качающемуся мосту с видом на морской вокзал - кладбище железных конструкций, как из игры гигантского советского ребенка?

Чтобы не задохнуться банальностью, люди тут играют в несебя: кисейные платья Наташи Ростовой и мундштуки Одри Хэпберн, ну и что, что розовая челка и 0,5 "авторского" темного на деревянном столике в баре с незапоминающимся названием - именно так должна выглядеть девушка известного поэта, если им обоим выпало жить в створках "жемчужины у моря". Сезонная банальность диктует свои правила - подчеркивать свою непохожесть, красить кусты роз гуашью, искать рифмы в словаре. Но все это неважно, за неделю мы уже освоились в местном магазине, изучили функции работы газовой плиты, не забываем закрывать перед уходом окна. Последнее доказательство, что пустить корни можно даже в Одессе - такой домашний ритуал смены воды в бутылках из-под Инкельмана - подсолнухи на твоей кухне. Так могло бы быть всегда, но завтра у нас Минск, послезавтра - Питер.


//

Накрывает чудовищно нереальностью. Январь – в темноте песок кажется почти серым, но не привносит ожидаемого ощущения снега. Океан светит вытоптанной лунной дорожкой к распахнутому подъезду горизонта, небо прихлопывает ничтожность тебя, посмеиваясь украдкой над нулевой возможностью выбора. Купол наоборот венчает луна, удобно устроившаяся на сахарной спинке, рожками вверх.

Созвездия перемешаны кубиками скраббл, орион – вертикально над головой - дальним напоминанием о доме. Дом – такое ненужное понятие, такая искусная ирония для кого-то, кто гуляет вдоль линии Атлантики по маршруту молочного пути, то есть «просто прямо». Чувство дома поселяется у тебя во рту мягкими губами и цветочно-песочным вкусом, сердце превращается в стеснительным камень, ритм дыхания волнами перекрывает то, что исходит от океана: ощущение чего-то чудовищно огромного, недоступного тебе, твоему скучному снегу, январю, миру.

Чувство дома как единственная связь с реальностью через этот спасательный поцелуй – вытаскивающий тебя из-под тотального погружения в бессознательный полог детских и взрослых страхов, смехотворных проблем, пустого прожигания времени. Реальность фактически выжигает в тебе сладостную дыру – на том месте, где обнимает его рука. И этот горящий фрагмент - как окошко между взлетающими под порывами сквозняка жёлтыми лентами штор. Будто всевидящий и всеопределящий мир задает ритм движению вещей и человеческих путей, подчиняет их своей воле – шторы нежно очерчивают воздушные потоки, но в их медитативном танце только одно квадратное окошко стойко остается выходом во что-то ощутимое, правильное.

Тексты//

С сентября, уже после того, как я начала преподавать африканцам журналистику и законспектировала всего Роя Питера Кларка, белорусский интернет наводнился моими текстами:

- о фотографии:
"Витебская фотография: молчание в диалоге с собой" - http://znyata.com/o-foto/vitebsk.html
"Кому пример вчерашний пионер?" - http://znyata.com/o-foto/pioneer.html
"Мы никогда не станем старше: белорусское поколение Икс в фотографиях" - http://znyata.com/o-foto/iks.html
"Внутренняя иммиграция, или Google на службе у фотографии" - http://znyata.com/o-foto/google-photography.html
"Чувство пространства, или размышления о выставке Александры Солдатовой" - http://www.photoscope.by/revue/view/2510.html
"Дети на фотоснимках: педофилия или искусство?" - http://kyky.org/mag/art/dieti-na-fotosnimkakh-piedofiliia-ili-iskusstvo
"Чудовища Татьяны Агаджанян" - http://inner-city.kyky.org/blog/506213d7ab370c07510000be

- о странах и культурах:
"Все оттенки Парижа" - http://kyky.org/mag/travel/vsie-ottienki-parizha-ili-kak-bielorusu-stat-vo-frantsii-svoim
"Да здравствует оранжевый король!" - http://inner-city.kyky.org/blog/51950592ab370c24230000af
"Молодые африканцы рассказали TUT.BY об идеальной семье" - http://news.tut.by/society/335879.html
"Беларусь советская или европейская? Взгляд иностранного туриста" - http://news.tut.by/culture/327810.html
"Шведский драник: белорусская кухня на тарелках европейцев" - http://news.tut.by/health/325820.html
"Дарт Вейдер, космонавт или заяц: кем быть ребенку в новый год?" - http://news.tut.by/kaleidoscope/325047.html
"Мир в розовый кружок" - http://news.tut.by/culture/322748.html
"Жираф белорусский" - http://news.tut.by/culture/320795.html

- о музыке:
"Лана дель Фрейд" - http://inner-city.kyky.org/blog/51b9a564ab370c4faf000257
"Музыка из тишины" - http://inner-city.kyky.org/blog/5167c5c7ab370c5628000015
"Крылья Алины" - http://inner-city.kyky.org/blog/50b23542ab370c03b40001d0
"Сегодняночью в пятницу" - http://inner-city.kyky.org/blog/509fb460ab370c2ba6000034
"Линда: future in the past" - http://inner-city.kyky.org/blog/50977a8cab370c1b6c00002d

- о художниках:
"Художник Иван Семилетов - исследователь неназванных чувств" - http://inner-city.kyky.org/blog/515715b4ab370c5581000015
"Анна Силивончик: от микки маусов и террористов уже тошнит" - http://news.tut.by/culture/338342.html

+ несколько печатных публикаций в "Большом" и "Сапиенс".
Интересно, что с течением времени, за последние полгода, фокус публикаций значительно сдвинулся на более сереьзные темы и именно в сторону визуального. Остался как-то позади легкий по контенту, но депрессивный и грязный по фидбэку "народный" TUT.BY, для юмора и иронии остался, как ни странно, куку.орг. Но больше всего места в моей голове занимает сейчас именно критика и аналитика фотографии. Здесь я вижу для себя вдохновение как на самостоятельное творчество, продолжение реализации своих проектов, так и дальшейшее укрепление аналитической среди и основы для критики белорусской визуальной среды. Идеи приходят каждый день...

Тем временем, даже в Гамбии или Франции, Польше или Литве, мне продолжают встречаться не только особенные люди, но и мои старые визуальные источники вдохновения - велосипеды...

за 5 дней до осени//

We will drink a little and philosophize a little
and perhaps we both
who are made of blood and illusion
will finally free ourselves
from the oppressive levity of appearance
(Zbigniew Herbart)

Ребята, кто тут жив и меня время от времени читает! Буду счастлива, если вы сходите по ссылке и, если вам нравится картинка, нажмете на нужную кнопочку - http://www.talenthouse.com/creativeinvites/preview/a26a7523bd1d4426e18b6a6cc8dbfa7e/229
Картинка страсть как хороша, а ее автор хочет на мастеркласс в Америку и верит в чудо...
Оригинал взят у tamriel в "ПИСЬМА: МУЖЕСТВО И БОЛЬ"
Предлагаю вашему вниманию электронную версию выставки.



Кратко:"Данный проект отображает политическую и социальную ситуацию в Республике Беларусь через родственников, близких людей политических заключенных, преследуемых властями граждан."
33 фотографии и текстCollapse )

Ностальгия по дому//

Все три балкона дома Анны и Фабрицио выходили на разные стороны света. Вечно распахнутые два балкона большой комнаты создавали приятный сквозняк, шелестели тонкими занавесками и невидимым котом-воришкой фенхеля, разрезая пол, как новогодний торт, полосками солнца на неровные ломти. Третий балкон выходил на соседский интим - как заведено во многих итальянских жилых домах типичной застройки, квартиры замыкались во внутренний дворик, где откровенно хвастались бардаком и развевающимся на воздухе бельем. Интим в любое время суток радовал меня голосами из чужих кухонь и вечно повторявшейся, видимо с какого-то бара внизу, Эми Вайнхауз. Голоса гулко смеялись, постукивая кастрюлями, пускали сплетни и жаловались на кризис. Я тоже воображала себя итальянкой, хлопала холодильником, забывала выключить кофе и разливала вино. Меня переполняло ощущение дома, чувство, которое я переживаю, только когда возвращаюсь в Италию, какой бы город не был моим конечным пунктом назначения: тосканский домик Марии с вечной ноевской компанией неизменно черных котов и старых покашливающих собак, виа Фрэюс в Груляско с таинственными летучими мышами "пипистрэлло", скользящими мимо аттракционно-светящейся вывески мороженого почти напротив нашего подъезда, наша уютная квартирка над строящимся кинотеатром в Чертальдо или шумная вечерами кухня с ребятами из Пульи в пансионате Элены Галло в центре Перуджи. Все это - кусочки настоящести, которые, складываясь в одну историю, никак не могут поверить, что их общее название - моя жизнь.

Когда-нибудь про меня скажут: она жила, постоянно пытаясь вырваться домой, в Италию, и только когда она вырывалась, она действительно жила. Самое ироничное и одновременно, необратимо верное, что ничего нельзя повторить: коты Марии умирают от болезней, а собаки - от старости, кинотеатр в Чертальдо наверняка уже давно показывает фильмы в ЗD, а Алессандро, целовавший меня на лестнице пансионата и игравший на саксофоне композиции в мой последний итальянский вечер, в прошлом году умер от рака. Все меняется, а когда ты, купив билеты на поезд в себя 10 лет назад, изо всех сил пытаешься пережить те же ощущения еще раз, то получаешь только джакондовскую полуулыбку грусти и ... ностальгию. Есть только одно место, где все останется неизменным - твоя память.

Даша в ныне снесенном заброшенном доме в Лошицком парке, Минск